Преподобный отец Сантос
Уроки религии в колледже Св. Антония, где я учился, велись священником, который участвовал в испанской гражданской войне 1936 г. и однажды пожимал руку Муссолини. Помимо этих двух особенностей, присущих равным образом тысячам его современников, отец Сантос прилагал усилия, чтобы сделать уроки религии более приятными. Благодаря ему, тексты религиозных книг колледжа претерпели глубокие изменения, но не сделали уроки более живыми и непосредственными. Они по-прежнему были столь же тяжелыми, как и в любом другом, руководимом монахами колледже той поры.
Свидетели чего?
С одной стороны, религия заключалась исключительно в благочестивом отношении к Марии, за чем строго наблюдали священники колледжа, контролируя набожность детей. Это вызывало некую бессознательную неискренность, а именно: ученики старались изображать религиозные чувства, чтобы перейти в следующий класс. С другой стороны, вызывал сомнения образ действия монахов. Как о преподавателях, о них нельзя было сказать ничего плохого, но они не представляли собой тех образцов святости, согласно которым нам следовало жить. Их законничество вызывало скорее равнодушие к религиозным предметам, чем горячий энтузиазм.
Отец Сантос был ярким примером этому. С неизменной настойчивостью он силился привлечь наше внимание и с той же неизменностью терпел неудачу. Рассказ о нем тем не менее составляет часть нашей истории, потому что именно от него я впервые услышал о "свидетелях Иеговы".
Возможно, я не смогу точно воспроизвести обстоятельства первого знакомства со "свидетелями Иеговы", но мне кажется, что это произошло в начале одного урока. Мне тогда было четырнадцать лет. Отец Сантос объявил несколько "интересных тем", которые, впрочем, нисколько нас не интересовали, и между прочим упомянул о "свидетелях Иеговы".
Учитывая обстановку, которая царила тогда в Испании, я сначала подумал, что речь идет о какой-то политической группировке. Невинное неведение четырнадцатилетнего подростка! Помнится, выходя из класса, я спросил священника об иеговистах, и он пообещал рассказать о них подробнее на одном из следующих уроков.
Несколько недель спустя отец Сантос непринужденно, в общих чертах изложил учение иеговистов, причем извлек свой материал из какого-то весьма неточного приходского листка. Учение это казалось совершенно безумным, но я постарался запомнить несколько его наиболее шокирующих характерных особенностей, чтобы в дальнейшем предъявить их всякому "свидетелю Иеговы", который встретится мне на жизненном пути.
Это оказалось грубейшей ошибкой. Отец Сантос занял неверную позицию, которая помогла иеговистам приобрести тысячи приверженцев в Испании. Прежде всего, он их пропагандировал.
Я убежден, что многие испанцы и не узнали бы о существовании иеговистов, если бы приходские священники не говорили о них так много плохого. Этой ошибки уже не исправишь. К худу ли, к добру ли, но сегодня эта пропаганда уже осуществлена. "Свидетели Иеговы" приобрели определенные симпатии антиклерикальных элементов, может быть, только благодаря этой пропаганде.
К тому же отец Сантос представил эту секту неточно, тенденциозно и без опоры на библейское учение. "Свидетели Иеговы" могут разрушить такие понятия за несколько минут и убедить своего слушателя, что их несправедливо оклеветали враги истинного Бога.
Наконец, отец Сантос приуменьшил значение учения иеговистов, не научив нас вести с ними беседу, опираясь на Библию. "Свидетели Иеговы", как и любая другая секта, достаточно опасны, чтобы ими просто пренебрегать. Несведущего в Писании они могут смутить при первой же встрече. Отец Сантос не дал нам необходимого знания и таким образом косвенно отправил нас на битву с противником, которого мы считали слабейшим, тогда как были полностью безоружны перед ним. Вскоре мне пришлось дорого заплатить за эту ошибку.
Первая встреча с иеговистами
Учебный год закончился, и, вместе с поздравлениями комиссии, я получил лучшую оценку по уроку религии. Я был тогда обычным мальчиком из католической семьи, которого утомляла необходимость ходить на мессу каждое воскресенье и которому казалось, что Библия, во всяком случае Ветхий Завет,- это всего лишь собрание мифов, более или менее родственных таким же мифам других религий.
В августе, посреди летних каникул, два иеговиста постучали в нашу дверь. Открыла им мама. Помню, словно это было вчера, как она обменялась с ними несколькими словами и, когда я вышел к ним, они уже приготовились уходить. Я проявил интерес к разговору, и моя мать оставила нас одних, не сомневаясь, что я живо от них отделаюсь.
Двое парней, Эдуард и Августин, - я тут же узнал их имена - попытались вручить мне журнал, брать который у меня не было ни малейшего желания, потому что я собирался тотчас применить на практике теорию отца Сантоса.
Я сказал им, что их Библия ложная, но я не могу привести им никакого библейского отрывка (отец Сантос не приводил нам ни одного). Тогда один из них попросил меня конкретно указать, что именно в их Библии ложно. Я упомянул о пресвятой Троице. Августин любезно и снисходительно улыбнулся и попросил меня принести мою Библию.
Я вошел в столовую и взял на этажерке свою Библию. Меня не покидала уверенность, что эти парни всего лишь хвастуны и что очень скоро я с ними разделаюсь. В тот момент я и заподозрить не мог, что между нами устанавливается связь, которой предстоит длиться несколько лет.
Когда я вернулся к ним с Библией в руках, Августин попросил меня прочитать Марка 13:32. Едва я прочел указанное место, как он сказал:
- Если бы Христос был Богом, Он знал бы все. Если же Он не знает даты конца света, то это значит, что Он не Бог, не так ли?
Аргумент был, по меньшей мере казался, столь обоснованным, что я не смог вымолвить ни слова. Не давая мне ни секунды на размышление, Августин добавил:
- А не прочитаешь ли теперь Иоанна 14:28? Едва я закончил чтение, как вновь услыхал:
- Если Христос менее Отца, Он не может быть Богом, не так ли?
Все эти аргументы показались мне настолько логичными и такими далекими от того, что я слышал от отца Сантоса, что мне захотелось поговорить об этом еще.
Итак, я пригласил парней присесть и начал расспрашивать о тех пунктах их учения, которые считал слабыми.
Любопытная связь
Через два часа меня охватило оцепенение. То, что говорил отец Сантос, оказалось бесконечной чередой совершенно беспочвенных утверждений. Я видел это в своей католической Библии, где говорилось, что Иисус Христос меньше Отца, что конец света совсем близок. Этих людей оклеветали самым очевидным образом за то, что они, переходя из дома в дом, учили правильно понимать Библию! Тогда мне вспомнилась одна беседа с отцом Сантосом, и я спросил:
- Вы нападаете на другие религии, зачем же тогда проповедуете еще одну?
И снова Августин улыбнулся:
- Мы вовсе не нападаем на религии. Ты же видишь, мы даже пользуемся католической Библией!
Я согласно кивнул, поскольку сейчас это все казалось совершенно очевидным.
- Невозможно, чтобы все религии были истинны,- продолжал Августин, - потому что они противоречат одна другой, тогда как Бог Иегова не может противоречить Самому Себе. Мы проповедуем единственную истинную религию, основанную на Библии, которую одобряет Бог, потому что Всевышний - это Бог ревнитель.
Я попытался защититься, имея в виду все их аргументы.
- Хорошо, в духовном смысле, допустим... Но ведь Ветхий Завет - это всего лишь собрание типичных рассказов о событиях, которые никогда не происходили и...
У Августина изменилось выражение лица, словно он весьма огорчился тем, что услышал.
- Посмотри, - сказал он, - Библия - это Слово Божье, а Бог не может лгать. Здесь все описано именно так, как было. Для чего заменять истину легендой? Как грустно слышать, что религиозные люди так подрывают веру в Слово Божье и выставляют Бога лжецом!
Последний довод совершенно убедил меня. Это было логично. Если католики утверждают, что их учение основано на Библии, которая содержит множество легенд, то с какой стати я должен верить им? Иеговисты казались мне гораздо разумнее, чем я слышал о них. Если Библия истинна, то следует прибегать к ней, основываться на ней и с завтрашнего дня говорить то же, что и "свидетели Иеговы".
Когда мы расстались, в глубине моей души многое изменилось. Библия могла быть или не быть чередой легенд, смешанных с реальными событиями и наставлениями, но отныне в моих глазах она полностью соответствовала тому, что говорили "свидетели Иеговы".
Мы договорились встретиться на следующей неделе. Быть может, это Бог постучал в мои двери?
Влияние книги "Истина, которая приводит в жизнь вечную"
На следующей неделе Августин снова пришел к нам, но меня не было дома. Я очень об этом сожалел, и, как передала мне бабушка, он тоже был немало огорчен, хотя ему и предложили зайти через два дня.
И он пришел. Стоял жаркий августовский день. Мы с отцом пригласили Августина в гостиную. Дверь на балкон была отворена, и в комнату поступал свежий воздух. Наша беседа оказалась интереснее предыдущей, так как в ней появился новый элемент:
Весть о конце света
Я спрашивал Августина о конце света. Признаюсь, эта тема меня очень интересовала.
- В прошлый раз ты сказал мне, что конец близок. Когда же?
- Наша организация верит, что конец наступит в 1975 году. Мы с отцом удивленно переглянулись. Помнится, отец бросил на Августина насмешливый взгляд:
- А что будет, если в 1975 году конец света не наступит? Августин улыбнулся, как если бы он отвечал на вопрос ребенка:
- В 1975 году завершаются шесть тысяч лет всемирной истории, а затем начнется тысячелетнее царство.
На лице отца появилось снисходительное выражение.
- Шесть тысяч лет истории человечества? - спросил он, поднимаясь.
Он подошел к своей библиотеке, взял книгу по антропологии и нашел в ней схему различных видов человекообразных обезьян, предшествовавших современному человеку.
- Неандерталец появился сто тысяч лет назад, кроманьонец - пятьдесят... - Отец сделал паузу, прежде чем поднять взор от книги и устремить его на Августина: - И вы говорите, что человеческой истории нет и шести тысяч лет?
Августин принял тот же грустный вид, что и тогда, когда я убежденно утверждал, что Библия содержит легендарные фрагменты.
- Это не мои слова. Так говорит Библия. Слово Божье утверждает, не оставляя места сомнению, что в 1975 году завершаются шесть тысяч лет истории человечества. Это, - указал он на книгу, которую держал мой отец, - всего лишь человеческая книга. И если мне нужно выбирать между Библией, которая есть Слово Божье, и произведением человека - я предпочитаю Библию. - С этими словами Августин поднял Библию над головой, чтобы придать вес своим словам.
- Но Библия и наука не должны противоречить друг другу, - попытался вставить я.
- Послушай, наука создана людьми и, следовательно, несовершенна. В прошлом веке отрицали существование хеттов, поскольку о них упоминала только Библия. Но потом ученые открыли, что хетты действительно существовали. В 1975 году человечеству исполнится шесть тысяч лет.
И снова проникновенные слова Августина убедили меня. Я помнил из уроков истории, что империя хеттов была открыта благодаря случайности, и подумал, что он, по всей видимости, прав. Похоже, мой отец был менее убежден, чем я. По правде говоря, он производил впечатление человека, который развлекается, выслушивая глупости, и с громадным трудом удерживается, чтобы не расхохотаться.
- В каком же месяце 1975-го? - с иронией осведомился отец.
- Несомненно, осенью, - отвечал Августин, словно не замечая его тона. - Адам был сотворен осенью, и конец, безусловно, наступит также осенью. Естественно, мы не можем ничего утверждать более подробно. В конце концов, и Сын, Который менее Отца, не знает ни дня, ни часа. Мы также этого не знаем.
Я глубоко задумался над тем, что услышал. Тут на пороге появилась моя мать и предложила нам апельсиновый сок.
Я начинаю учиться
Беседа с Августином сделала свое дело. И без того уже испытывая симпатию к "свидетелям Иеговы", я приобрел теперь дополнительный аргумент: приближался конец света. Отец мой считал, что я достаточно умен, чтобы не поверить таким глупостям. Но он ошибся.
В последующие недели Августин приходил каждое воскресенье по утрам. Он принес мне несколько книг. То, что я прочитал, глубоко разочаровало меня. Содержание было агрессивным и оскорбительным, аргументация ранила меня своей наивностью, литературный же стиль противоречил правилам испанского синтаксиса.
Преподавание грамматики у нас в колледже было поставлено очень строго, и мне с большим трудом пришлось читать такой текст на испанском, сквозь который просвечивали грамматические конструкции английского языка.
Я рассказал об этом Августину, но он не придал моим словам большого значения и постарался объяснить мне, что все это было написано для простых людей и в значительной мере предназначено для стран Латинской Америки. Более того, главное тут не стиль и не редакция, а желание охватить весь мир, ибо конец так близок.
Несмотря на всю неудовлетворенность, я принял это как наименьшее зло. В конечном счете и греческий язык Нового Завета был языком не Платона или Эсхила, а обиходным языком людей с улицы.
Всего за несколько недель я прочитал множество публикаций "Общества свидетелей Иеговы" и несколько книг, таких, как "Действительно ли Библия есть слово Божье?", "Жизнь вечная в свободе сынов Божьих". Я прочитал также первые экземпляры журналов "Сторожевая башня" и "Пробудитесь!". При чтении этих журналов разочарование гасило мой первоначальный энтузиазм. Простота - пожалуйста, но невежество - это не простота! Правдивость тоже мне по нраву, но свирепость, которая проглядывала на этих страницах, заметно отличалась от простого изобличения.
Тем временем начался новый учебный год, и занятия воспрепятствовали мне продолжать в прежнем ритме поглощать творения иеговистов. Августин уговаривал меня начать изучать вместе с ним книгу "Истина, которая приводит в жизнь вечную", но "свидетели Иеговы" утратили в моих глазах свой первоначальный ореол. Я отклонил его предложение под тем предлогом, что теперь у меня будет намного меньше времени, и все же позволил ему изредка посещать меня, чтобы продолжать наши беседы.
Августин поймал меня на слове. Не пропуская ни одного воскресенья, он приходил ко мне и заботливо изъяснял учение "свидетелей Иеговы".
Отец Максимилиан
В том году к нам пришел новый преподаватель религии, отец Максимилиан, который оказался не лучше отца Сантоса. По правде говоря, он в некоторых отношениях был даже хуже. В первый же день занятий он допустил ту же самую ошибку, что и его предшественник. Объявляя "интересные" темы, которые нам предстояло изучать в новом учебном году, он упомянул "свидетелей Иеговы".
Два-три дня спустя мне пришлось прочитать об иеговистах сочинение одного католика (может быть, то же самое, что и в прошлом году). Оно содержало столько ошибок и ложных интерпретаций, что, против воли, я ощутил, как ко мне возвращаются симпатии к "свидетелям Иеговы". Несколько недель спустя я спросил преподавателя, нет ли у него какого-либо материала, опровергающего учение иеговистов. Он посмотрел на меня снисходительно, положил руку на мое плечо и сказал:
- Видать, вы человек разумный. Что могло вас заинтересовать в этих столь невежественных людях?
Я понял, что здесь мне ждать нечего, придется поискать материал где-нибудь в другом месте.
Отец Арес
Свой выбор я остановил на преподавателе греческого языка. Отец Арес, вне всякого сомнения, был лучшим преподавателем старших классов, человеком необычайной культуры. Он преподавал с великой чуткостью. Его урок всегда был последним и для меня - самым лучшим. Греческий я изучал и в предыдущем классе, но добрых воспоминаний об этом не сохранил - тогда уроки казались мне скучными и неинтересными.
С отцом Арсом все было по-другому. Могу сказать, что именно он подтолкнул меня к серьезному изучению греческого. Я старался увидеться с отцом Арсом в течение дня, чтобы поговорить и обсудить волнующие меня темы. Мы обменивались с ним книгами и обсуждали прочитанное по истории, литературе и философии. Он один был достаточно умен, чтобы отвечать на мои вопросы.
Я подошел к нему однажды и попросил:
- Отче, объясните, пожалуйста, стих Иоанна 14:28. В этом тексте говорится, что Сын менее Отца. Как это возможно, если Сын - тоже Бог?
- Сын Божий был также и Человеком, и как Человек Он менее Отца.
Ответ удовлетворил меня, и я перешел к следующему вопросу:
- Но как вы тогда объясните слова Христа, что Он не знает ни дня, ни часа, когда придет конец? Отец Арес на мгновение задумался:
- Надо посмотреть контекст, чтобы ответить более определенно. - И, немного помолчав, добавил: - Мне кажется, таким утверждением Иисус хотел сказать, что Он не имеет права открывать эту дату во время Своего земного служения.
Этот ответ понравился мне меньше, но я подумал, что, возможно, отец Арес стоит на правильном пути.
- Посмотрите, пожалуйста, вот эти книги.
Вынув из портфеля экземпляр "Истины, которая приводит в жизнь вечную", а также "Он пал, великий Вавилон", я протянул ему первую книгу:
- Здесь содержатся основные положения учения иеговистов. Я был бы очень признателен вам, если бы вы просмотрели ее и сказали свое мнение.
Отец Арес, однако, взял другую книгу и сказал:
- Хорошо, я посмотрю и скажу вам, что думаю об этом.
На следующий день после уроков отец Арес положил книгу мне на парту:
- Я начал читать ее вчера вечером и смог осилить только первую главу. Признаюсь, эта книга стала мне поперек глотки! - Он провел рукой по горлу. - Поистине, я не могу понять, как столь разумный человек, как вы, может тратить время на всю эту ерунду. Ведь вы - мой лучший ученик! Почему вы не ограничиваетесь выполнением заданий и обращаетесь к разным источникам? Советую вам забыть все эти штуки. Не растрачивайте зря свой интеллект!
Его ответ обескуражил меня. Я надеялся получить разъяснение, а не упрек в трате времени на "эти штуки".
- Эта книга показалась вам очень плохой? - спросил я, пытаясь вызвать его на более подробное обсуждение.
- Да, я вам уже сказал, что она стала мне поперек глотки, - он снова провел рукой по горлу.- Послушайтесь моего совета, забудьте все эти глупости! Эти люди даже испанского не знают!
Мой последний шанс остаться в лоне Католической церкви испарился за несколько часов.
На пути к истине.
В то время мои мысли находились в таком беспорядке, что я не мог прийти ни к какому решению. С одной стороны, иеговисты привлекали меня, и это были первые люди, которые направили мой разум и сердце к Библии. Они любезно приходили ко мне каждое воскресенье и терпеливо разговаривали со мной по два-три часа. Невозможно было сомневаться, что все, чему они учили, вытекало непосредственно из библейских текстов, которые я начинал запоминать.
С другой стороны, в их учении содержалось множество весьма неясных положений. Например, их точка зрения на смертность души или отсутствие ада явно противоречила тому, что я находил в Библии.
В последующие недели я попытался сравнить их учение с тем, что содержалось в учебнике католической догматики, которую мы проходили на уроках религии.
Вопреки моему желанию, явной победы не было ни с одной, ни с другой стороны, но "свидетели Иеговы" привлекали меня все больше. Когда я упоминал о почитании изображений, Августин приводил мне на память Исход 20:4-5, где Господь запрещает делать изображения и поклоняться им. Когда я спрашивал его о заступничестве Марии и святых, он предлагал мне прочитать первое послание Тимофею 2:5, чтобы убедиться, что нет иного посредника между Богом и людьми, кроме Иисуса Христа. Если у меня возникало беспокойство по поводу чистилища, лучшим аргументом было то, что в Священном Писании нет ни такого слова, ни такого понятия. Августин не сумел ответить мне по поводу текстов, относящихся к аду и к жизни после смерти, равно как и по некоторым другим, но я уже не мог принадлежать к Католической церкви.
В дальнейшем мне пришлось прибегнуть к тысяче хитростей, чтобы не присутствовать на религиозных службах в колледже. Я прятался в библиотеке или же совсем не ходил на уроки в тот день, когда предполагалась служба. Если же мне все-таки приходилось войти в часовню, я или оставался стоять где-нибудь в углу, чтобы не вставать на колени и не произносить ритуальных молитв, или же сидел на скамейке без единого жеста, как статуя.
Такое поведение было довольно рискованным. Несомненно, меня нельзя было еще назвать иеговистом, но и соглашаться с действиями, которые, по моему понятию, полностью противоречили Писанию и его смыслу, я тоже не мог.
Новый толчок.
Однажды Августин пришел ко мне с тем выражением грусти на лице, о котором я уже говорил. (В те дни его лицо, отражавшее боль и ревность, производило на меня сильное впечатление.) Он выказывал глубокую озабоченность создавшейся ситуацией, а тон его беседы приобрел почти священную торжественность. Долгие годы потом мне предстояло видеть аналогичное поведение, повторяемое, как по системе, сотнями иеговистов (включая позже и меня самого).
Когда Августин сказал, что не может больше продолжать со мной свои занятия (иеговисты приходят в дом для распространения своего учения регулярно, обычно раз в неделю), на моем лице выразилась тревога.
- Мне очень жаль, Сезар, но мы не продвигаемся вперед. Понимаешь, мы постоянно возвращаемся к одному и тому же, у нас нет прогресса. Ты не принимаешь никакого решения и даже не думаешь креститься, ты по-прежнему остаешься католиком.
Я возмутился и стал утверждать, что во мне не осталось ничего от католика, а напротив, я чувствую себя весьма близким с ним. Я говорил, что нужно только немного терпения, и, может быть, совсем скоро я приму решение. Но это было бесполезно.
- Нет, Сезар, так не может дальше продолжаться. Есть много людей, жаждущих услышать добрую весть о царстве, а я зря теряю с тобой время.
По своей наивности я думал тогда, что Августин собирается отправиться миссионером в какую-нибудь экзотическую страну, так как он говорил мне о своем желании стать пресвитером в объединении. Но он имел в виду не это. С его точки зрения, я был просто помехой для развития их дела, и, стало быть, от меня нужно было избавиться.
В то мгновение мне страшно хотелось заплакать. Я чувствовал себя так, будто Бог оставил меня из-за ожесточения моего сердца. Я осуждал себя за то, что пытался все понять, вместо того чтобы смиренно верить, и теперь должен был навсегда расстаться с Августином. Его переживания о потере времени были оправданны: ведь приближался конец света! Конец! Где же я окажусь, когда наступит конец?
Еле сдерживая слезы, я стал просить Августина дать мне отсрочку, чтобы окончательно во всем разобраться. Всего лишь одну неделю, и я приму решение! Похоже, что моя просьба ему не понравилась, и я должен был еще раз умолять его дать мне дополнительную неделю. Наконец он согласился, сохраняя при этом самый серьезный вид. Я ощутил тогда радость и был горячо благодарен ему - ведь он предоставил мне шанс выжить, когда придет конец!
Я усердствую.
Всю следующую неделю я ощущал страшную тоску, пытаясь найти выход. Я вспомнил о книге "Он пал, великий Вавилон", отвергнутой отцом Арсом, и подумал, что, возможно, ответ находятся здесь. Если эта книга убедит меня, я приму твердое решение, если же нет - все брошу.
Я лихорадочно читал книгу. Некоторые ее утверждения показались мне очень странными, как, например, заявление, что Христос и Михаил Архангел - это одно и то же лицо. Но, с другой стороны, весьма живая манера, с какой была истолкована книга Апокалипсиса, еще больше сблизила меня со "свидетелями Иеговы".
В воскресенье, когда пришел Августин, у меня не было конкретного решения.
- Может быть, - взмолился я, - в течение нескольких недель мы изучили бы книгу "Истина, которая приводит в жизнь вечную", и тогда я смог бы лучше разобраться?
Вопреки тому что я ожидал услышать, Августин улыбнулся и объявил, что может предоставить мне еще один, последний шанс. Сердце мое преисполнилось благодарностью. Мое предложение не только не рассердило его, но даже понравилось, несмотря на то, что это задерживало его работу по "распространению царства".
Казалось, Всевышний оказал мне милость, и на этот раз я не должен Его обмануть...
Побежден.
Книга "Истина, которая приводит в жизнь вечную" представляла собой в то время самую мощную пропаганду иеговистов. Это было своего рода руководство, как усвоить основы учения иеговистов в течение шести месяцев. По окончании этого срока последователь "свидетелей Иеговы" должен был выйти на проповедь из дома в дом вместе с человеком, руководившим занятиями, и некоторое время спустя принять крещение.
Структура книги представляла собой образец простоты и убедительности. В конце каждой страницы стояло несколько вопросов, а ответы на них содержались в тексте, разбитом на параграфы, пронумерованные в соответствии с вопросами. Так незаметно читатель убеждался в истинности того, о чем говорилось в книге.
Например, тема пресвятой Троицы (вместе с восемью вопросами) занимает в этой маленькой книжечке две с половиной страницы. Извращенное учение излагается с такой ловкостью, что читателю кажется, будто содержание этого текста идентично тому, что сказано в Библии. Этот психологический прием - ключ к обращению, возрастанию и постоянству иеговиста.
Сочинения иеговистов кажутся содержащими истину, поскольку изобилуют библейскими текстами. Вполне возможно, что их утверждения многим кажутся правдоподобными и не вызывают сомнений лишь потому, что основаны на библейских отрывках, более или менее связанных с излагаемой темой.
Эта книжица оказала на меня свое убеждающее действие. Первая ее глава раскрывала самый убедительный пункт учения иеговистов - приближение конца света. Помню, что именно в то время я воспринял их обыкновение выискивать дурные новости в газетах, чтобы снова и снова убеждать себя в том, что конец приближается гигантскими шагами. Эта привычка сохранилась у меня на долгие годы.
Вторая глава наводила на мысль о необходимости исследовать свою религию. Я это сделал, считая себя католиком, и нашел ее антибиблейской. Но такой подход должен бы привести иеговистов к необходимости исследовать и собственную религию, причем как можно доскональнее, чего, к сожалению, не происходит. "Свидетель Иеговы" считает, что достаточно изучил основы своего вероучения и у него нет необходимости возвращаться к ним. Стало быть, указанная глава предназначена не для членов организации. Всего лишь за две недели человек может оказаться полностью вырванным из своей религиозной среды и быть отданным на милость поучений "свидетелей Иеговы".
Третья глава еще больше убедила меня в том, что я слышал в первые дни знакомства с Августином. Тогда я усвоил, что Христос не является Богом. Теперь прочитанное мной лило воду на ту же мельницу.
Четвертая глава, о грехе Адама и Евы, не вызывала возражений. Таким образом, через месяц после начала изучения этой книги, я еще больше приблизился к иеговистам.
В следующие месяцы я, не моргнув глазом, воспринял учение о Христе, о демонах и о состоянии умерших.
Изучение книги "Истина, которая приводит в жизнь вечную" продлилось до конца учебного года и не осталось безрезультатным - я полностью убедился в правоте учения иеговистов.
Считаю, что изучение собственной литературы иеговистов является их основным методом приобретения новых членов. Это не исследование Библии, как они утверждают, а изучение какой-либо из их книг. И хотя иеговисты порой и выражают готовность "изучать Библию по темам", их терпение всегда ограничено и рано или поздно они пытаются заставить своего подопечного перейти к изучению их собственной литературы, угрожая в противном случае прекратить свои посещения, тогда как конец света так близок. В двух случаях из трех такая тактика приносит успех, как это было и со мной. В третьем случае человек распознает наглый шантаж и прекращает всякие отношения с ними.
Попав в сети, искусно расставленные в литературе иеговистов, очень трудно бывает вырваться на свободу, и некоторым это никогда не удается.
Мое стремление проповедовать.
К началу следующего учебного года я горел непреодолимым желанием идти проповедовать из дома в дом. Истина для меня была так понятна и конец света так близок, что я испытывал великое рвение сотрудничать в приобретении душ.
Августин сказал, что мне прежде следует пойти в Зал царства, чтобы освоиться в их организации. Более того, он убеждал меня, что я не смогу начать дело, если не буду регулярно посещать собрания (сегодня, "свидетель Йеговы" не проповедует пока не крестится).
Этого я не предвидел и со страхом спрашивал себя, что скажут мои родители, узнав, что я хожу на собрания иеговистов. Но они оказались довольно терпимыми как в то время, так и в последующие годы, хотя и не одобряли моего решения.
Первые собрания.
Помню то утро, когда я первый раз пошел в Зал царства объединения Паломерас в Мадриде. Собрание начиналось очень рано, и, когда Августин пришел за мной, я был еще в постели. Очень смущенный, я оделся с максимальной быстротой, и мы отправились, шагая как можно скорее, чтобы успеть к началу собрания.
Чтобы дойти до Зала царства, требовалось около получаса. При этом нужно было в течение десяти минут подниматься по Довольно крутому холму. И все же, несмотря на быстрый шаг и учащенное сердцебиение, я испытывал чувство счастья, легкости и радостного волнения.
Зал располагался между маленькими белыми домами. Не знаю, существуют ли они еще сегодня. Я вошел и сел в глубине зала, потому что собрание уже началось и передние ряды были заняты.
В течение первого часа все слушали проповедника, стоящего за пюпитром на возвышении. Он говорил о приближающемся конце света и о том, как Бог Иегова сокрушит грешников в Армагеддонской битве и сохранит своих верных свидетелей для нового рая на земле.
После этой речи запели гимн, а потом все достали из сумок маленькие журналы под названием "Сторожевая башня". Началась вторая часть собрания, которая состояла в изучении одной статьи из журнала путем вопросов и ответов (как и в книге "Истина, которая приводит в жизнь вечную").
В конце собрания ко мне подошли несколько человек. Они приветствовали меня и спросили, занимаюсь ли я и с кем именно, какую книгу изучаю. Я попытался спросить их кое-что по поводу проповеди, но они ответили, что эти вопросы я должен задавать тому, с кем занимаюсь. В этот момент подошел Августин и вывел меня на улицу, чтобы проводить домой.
Собрания иеговистов удивительно похожи на домашние занятия как по методу, так и по целям. На первый взгляд может показаться, что здесь изучают Библию, но на самом деле это далеко не так.
На групповых занятиях, которые проходили то у кого-нибудь на дому, то в Зале царства, изучали главу из какой-либо книги иеговистов. На собраниях посреди недели первый час нас учили проповедовать, используя публикации общества "Сторожевая башня", а второй час мы по той же системе изучали "Бюллетень теократического служения". По воскресеньям первый час мы слушали выступления, в которых повторялся план работы организации иеговистов, украшенный несколькими библейскими текстами, а второй час слушали чтение журнала "Сторожевая башня".
Итак, из пяти часов, которые мы проводили на собраниях в течение недели, четыре - прямо посвящались изучению их публикаций, а пятый - косвенно. Поскольку каждый иеговист должен был прежде всего сам изучить все эти материалы, а потом еще ходить из дома в дом и проводить там занятия, у него не оставалось времени самостоятельно разобраться, насколько соответствует Библии то, чему его учили, и постепенно он подпадал под все большее влияние этой пропаганды.
Из дома в дом
Я продолжал настаивать на своем желании выйти на проповедь "из дома в дом". Приходя в Зал царства по воскресеньям (теперь уже без Августина), я восторгался мыслью о том, как мало лет, месяцев, а может даже и недель, осталось до конца света. Желание присутствовать на собраниях владело мной и подавляло интерес ко всему другому.
Однажды, когда я находился у подножия крутого холма, хлынул ливень. Я был гораздо ближе к дому, чем к Залу царства, и логично было бы вернуться, потому что у меня не было ни зонта, ни плаща. Однако я продолжал свой путь, хотя навстречу неслись потоки воды. Скоро мои туфли наполнились водой, одежда промокла. На вершине холма жили сестры из нашего братства. Я постучался к ним в надежде найти тепло и укрытие от дождя. В тот день я присутствовал на собрании в брюках отца этих сестер, тогда как мои собственные сушились у печки.
Случалось, что, боясь опоздать, я выходил из дому за несколько часов до начала собрания и приходил к дверям Зала за час и более до открытия. Укрывшись в вестибюле, я подпрыгивал, чтобы согреться, и чувствовал себя глубоко счастливым от сознания, что могу таким образом очищаться для грядущего царства, которое должно наступить с минуты на минуту. И если бы оно явилось именно в тот момент, то я находился у порога Зала собраний и невозможно было сыскать более надежного места.
И тем не менее все это было ничто по сравнению с тем энтузиазмом, с каким я относился к идее отправиться на проповедь.
Как-то в конце воскресного собрания Августин представил меня одной сестре по имени Дженни. Она была проповедницей. Проповедник у иеговистов - это то же самое, что и миссионер. Это активисты национальных организаций, которых посылают проповедовать из дома в дом. Существует множество разрядов проповедников, которые различаются главным образом по количеству часов, проведенных за проповедью. Обычно они проповедуют по домам более ста часов в месяц.
На следующий день я встретился с Дженни. Никогда не забуду того утра. Сверкало ослепительное солнце. На мне была куртка из легкой ткани и каштановый свитер. В руках я держал голубую сумку, в которой среди моих книг лежала Библия, изданная обществом "Сторожевая башня".
Сначала мы нанесли визит одной даме, которой в прошлый раз не было дома. Затем Дженни заявила, что она собирается разведать новую территорию. Поскольку я впервые вышел на проповедь, Дженни не давала мне говорить. Она стучала в двери, затем произносила краткое обращение, секунд на двадцать-тридцать, побуждая людей купить "Сторожевую башню" и "Пробудитесь!" и объясняя, что цена покрывает только стоимость печати, чтобы можно было продолжать издание литературы на благо большего числа людей (тогда, издания "Сторожевой башни" продавались за полную цену). Я вмешался в разговор только один раз, чтобы разъяснить одной девушке какой-то текст. Когда Дженни поблагодарила меня, я ощутил глубокое удовлетворение.
Дженни знала множество приемов для проповеди по домам. Она могла овладеть вниманием человека и заставить его купить журналы прежде, чем он даст себе отчет в том, что делает. Когда какая-либо дверь не отворялась, она слегка сдвигала циновку у порога и таким образом определяла, давно ли ушли хозяева и вообще живет ли здесь кто, или, может, дом необитаем.
На следующей неделе Дженни несколько подробнее разъяснила мне систему проповеди по домам. Город был поделен на зоны между общинами иеговистов. Зоны в свою очередь делились на участки, а участки ответственный служитель распределял между проповедниками, которые ходили из дома в дом, распространяя свое учение. У каждого проповедника могло быть три и даже более участков.
Того, кто проявлял хоть какой-то интерес к проповеди или принимал литературу, брали на заметку. Его данные: возраст, пол, характерные особенности и прочее - заносили в тетрадь и отмечали, что именно он приобрел. Через несколько дней ему наносили повторный визит. Теперь уже с целью оставить здесь какую-нибудь книгу (обычно это была "Истина, которая ведет в жизнь вечную") и тут же приступить к занятиям.
В первые месяцы, несмотря на то, что мне приходилось много заниматься в школе, поскольку на следующий год я хотел поступать в университет, я проводил на проповеди от двадцати до тридцати часов в неделю, а порой и больше.
Первый отчет.
Через два месяца мне предложили составить отчет. Для этого следовало заполнить несколько бланков и указать количество книг, журналов и других изданий "Сторожевой башни", проданных за месяц, а также количество затраченных часов. Если велись занятия с кем-либо, то заполнялся другой бланк. В нем указывалось имя, адрес, семейные обстоятельства обучаемого, сколько проведено занятий, а также соответствующие замечания о течении занятий. Благодаря таким отчетам, "Сторожевая башня" могла прекрасно контролировать работу своих приверженцев и, в соответствии с результатами, либо порицать их, либо поощрять.
Меня поставили также в известность, что следует послать заказ на журналы для проповеди. "Сторожевая башня" никогда не несет убытков в связи со своими публикациями, поскольку имеет обеспеченный рынок сбыта. О каждом вновь вышедшем издании сообщалось в Зале царства, и каждый член организации покупал книги для себя и для своих друзей. При этом брал не один экземпляр на семью, что было бы в четыре-пять раз менее выгодно для "Сторожевой башни", но по одному на каждого, включая и детей.
Что до журналов, то здесь система была еще рентабельней. Почти все члены общества подписывались на журналы "Сторожевая башня" и "Пробудитесь!". Если же вдруг доходы оказывались недостаточными, "Сторожевая башня" поощряла каждого активиста заказывать комплекты журналов с предварительной оплатой. Удавалось ли затем их продать или нет - не имело уже никакого значения, так как убытки нес проповедник (продавец), а не "Сторожевая башня". Отсюда вытекала необходимость побыстрее распродать свои экземпляры, потому что предлагать старые журналы было недопустимо. Таким образом у активистов нередко накапливались десятки экземпляров, которые им не удалось продать и выручить свои деньги, но за которые "Сторожевая башня" сполна получила стоимость несколькими неделями или месяцами раньше.
Поскольку каждое отделение организации покупало для себя журналы заранее, у него порой оказывалось больше экземпляров, чем можно было распространить среди своих членов. И тогда начинало работать "журнальное турне". Это происходило в какой-либо будний день. Проповеди на таких собраниях не произносились, а преследовалась исключительно коммерческая цель. Журналы распродавались членам организации по сниженной цене, а они в свою очередь предлагали их по домам без повторного визита. Таким образом, благодаря членам, принимавшим участие в "турне", удавалось продать добрую сотню экземпляров за весьма короткий срок.
Такая пирамидальная система распродажи публикаций была весьма несправедливой, потому что больше всего эксплуатировалось благочестие и наивность слабых.
"Сторожевая башня" продавала свои публикации объединениям по подходящим для них ценам. А объединение, которому нужно было вернуть свои деньги, распродавало эту литературу своим членам. Естественно, рано или поздно оно возмещало свои расходы, по крайней мере посредством "журнального турне". И наконец, проповедники прилагали старание, чтобы распродать книги, но их успех или неуспех мало что значил, так как экономические интересы "Сторожевой башни" не терпели ущерба.
Для лучшей организации всей этой системы производства и коммерции общество "Сторожевая башня" прибегает к различным методам. Его работники получают минимальную плату: питание и квартира, плюс небольшая сумма на карманные расходы. Их положение подобно положению средневековых рабов: оплата за работу натурой без каких-либо социальных льгот, присущих XX веку.
Поскольку "Сторожевая башня" готовит и печатает собственные произведения, ее доходы бывают очень высоки и реинвестируются с большой выгодой.
В то же время пирамидальная структура "Сторожевой башни" облегчает полный контроль над продажей. Служитель, занимающийся литературой, поощряет членов множить ежемесячные заказы, будучи сам побуждаем к этому пресвитером или старшим в конгрегации, которого побуждает, в свою очередь, странствующий служитель, регулярно посещающий ассамблеи общества "Сторожевая башня".
Кроме того, каждый четверг проводятся собрания, на которых молодежь обучают разным приемам, например, как вставлять ногу в дверь, жаловаться на холод или на жару, чтобы получить возможность войти в дом. Объявляется также месячная распродажа литературы по сниженным ценам.
Странствующий служитель
Прибытие странствующего служителя было целым событием для общины. К нему начинали готовиться заранее, устраивая так, чтобы этот служитель мог останавливаться у разных братьев, которые считали его посещение привилегией, а также мог ходить с ними на проповедь. Обычно он проводил в том или ином объединении одну неделю, в течение которой увещал пресвитера призывать новых активистов и продавать таким образом все больше и больше публикаций. Он проверял счета общины, и ему, начиная с 1975 года, представляли кандидатов на пресвитера или диакона.
В основном к странствующему служителю люди испытывали почтение, близкое к идолопоклонству, относящееся, однако, не столько к нему самому, сколько к той миссии, какую он осуществлял.
В первый раз, когда Дженни заговорила со мной о странствующем служителе, она говорила с таким восхищением, будто речь шла о особой, исключительной личности. Когда же несколько недель спустя я встретил его, он показался мне таким же, как и другие пресвитеры, и я никак не мог взять в толк, что же в нем такого особенного? Я и сегодня не могу назвать это иначе, как культ личности, разжигаемый "Сторожевой башней" с целью коммерции и маркетинга: использовать людей как дешевых исполнителей, убежденных в том, что им не остается делать ничего лучшего.
Теократическая организация.
Первая ассамблея.
С 7 по 10 августа 1975 года я первый раз присутствовал на национальной ассамблее "Общества свидетелей Иеговы". Она проходила в муниципальном Дворце спорта в Барселоне, а темой ее было верховенство Божье.
С тех пор, будучи иеговистом, я присутствовал на многих ассамблеях и должен сказать, что и по темам, и по цели они очень похожи. Разумеется, господствующей нотой здесь звучит утверждение о близком конце света. У меня все еще хранится программа первой ассамблеи, и эта тема просматривается в каждой ее части. В подтверждение приведу заголовки нескольких выступлений: "Бодрствуйте, чтобы спастись", "С упованием встречайте великие муки", "Храните семью единой в последние времена", "Прибежище наше - нетленное Царство Небесное", "Один мир, одно правительство под верховенством Божьим".
Другой значительной темой ассамблеи был призыв ходить из дома в дом: "Радость служить Иегове", "Не упустите благословений" и т. д. Таким образом, нас весьма настойчиво привязывали к теократической организации как к единственному средству спасения.
Альтернатива католичеству.
Испанцы не привыкли к тому, чтобы им говорили о спасении, основанном на личных отношениях с Иисусом Христом. Им всегда твердили о принадлежности к Католической церкви. Однако воинствующая роль церкви во время гражданской войны в Испании и идеологическая поддержка, которую она оказывала режиму генерала Франко, сделала ее для многих нежелательной. Вместе с тем сохранялась идея, что спасение должно достигаться в какой-то определенной организации. Именно это и предлагали иеговисты. С одной стороны, они яростно нападали на прочие религиозные организации, а с другой - представляли себя истинной религией.
Иеговисты предлагали людям полную безопасность, однако повторяли самые большие (с их точки зрения) недостатки римо-католичества. Например, они критиковали эксплуатацию монахов, тогда как экономическая империя "Сторожевой башни" покоилась на эксплуатации членов организации. Они нападали на иерархию и папство, но иерархия "Сторожевой башни" была гораздо разветвленней, и, поскольку объединения были меньше, это позволяло осуществлять более полный контроль. Что до претензий на безошибочность, то они отнюдь не уступали папским. Разоблачали иеговисты и систему манипулирования массами, скажем, посредством процессий или католических конгрессов, где распространялась коллективная истерия, в то время как на их собственных участковых собраниях именно эта система царила в полной мере.
Тем самым испанцам предлагали воспользоваться социологическим воспитанием, полученным в лоне Католической церкви, и в то же время нападали на него.
Типичная для католиков гордость - быть единственно истинной религией - оставалась в целости, но вместо угрозы инквизиции или преследований, которым подвергались в Испании религиозные диссиденты, налицо была угроза того, что скоро Бог Иегова повергнет в Армагеддоне всех, кто не принадлежит к организации "Общество свидетелей Иеговы".
Я тоже гордился тем, что принадлежу к иеговистам. Ведь приближалось время (осень 1975-го была не за горами), когда Бог разрушит существующий порядок и большая часть человечества будет уничтожена, а я вместе с другими "свидетелями" перейду в новый порядок! В то время как все человечество погрязало в грехе, мы шли из дома в дом и возвещали людям об участи, которая их ожидает.
В то лето люди шли на пляж, отдыхали, а мы собирались на свои собрания, ожидая этого нового порядка, который вознаградит нас за все наши жертвы.
Участие в ассамблее тоже требовало жертвы. Все ее участники были добровольцами и не получали никакого вознаграждения от организации. Мы ели стоя, ибо "Сторожевая башня" не собиралась тратить ни одного сентаво на приобретение стульев. Мы принимали пищу прямо в Зале собраний, чтобы не прерывать проповедей. Мы плохо спали и вынуждены были приходить пораньше, чтобы занять сидячие места. Мы заплатили обычную цену за билет, но приехали в ужасном поезде, нанятом "Сторожевой башней" для ассамблеи. В то же время все это мы делали с удовольствием.
Плюс ко всему мы получали также и интеллектуальное удовлетворение. В нашем отделении я был единственным студентом, а во всей Испании не нашлось бы и дюжины иеговистов с университетским дипломом. И при всем этом я был убежден, что эти некультурные и, в большинстве своем, неграмотные люди намного мудрее кого бы то ни было: они знали, что конец близок и что они перейдут в новый порядок.
Мои родители и брат тоже приехали на эту ассамблею. Сегодня я глубоко сожалею, что испортил им отпуск и каникулы. Мы совершили очень тяжелое путешествие, в течение десяти часов добираясь до Барселоны. Нам приходилось переносить жару, усталость и много других трудностей, чтобы не пропустить ни одной проповеди на ассамблее.
И тем не менее я был очень взволнован. В то время как мой отец считал происходящее мишурой, я был ослеплен тем, что видел. Тысячи человек собрались здесь, свидетельствуя, что конец - это дело лишь нескольких недель и что только "свидетели Иеговы" перейдут в новый порядок, что ничто, абсолютно ничто из этой несправедливой человеческой системы не выживет. Все эти люди, изучавшие, как передавать благую весть и как вести себя в теократии, обновляли свое рвение под взглядом "Сторожевой башни", выпустившей по этому случаю новую книгу, тысячи экземпляров которой распродавались тут же.
1975 год и что за ним последовало.
Неисполненные обещания.
По мере приближения осени энтузиазм большинства "свидетелей Иеговы" возрастал от предвкушения тысячелетнего царства. Казалось, что оно находится уже на расстоянии протянутой руки. Однако, начиная с этой самой ассамблеи, в Залах царства начали говорить, что не следует беспокоиться и огорчаться, если даже в 1975 году конец не наступит. В конечном счете нужно хранить верность своей организации, и это самое главное.
Само собой разумеется, что осень наступила и прошла, как и весь 1975 год, но конец света так и не состоялся. Иеговисты прореагировали на это по-разному. Некоторые тут же оставили организацию, поняв, что на протяжении многих лет их самым наглым образом обманывали. Руководители организации сразу же дали приказание даже не вспоминать об этих людях. В других случаях процесс деморализации развивался постепенно, но тоже приводил к разрыву со "свидетелями". Были и те, кто отрицал, что когда-либо формально провозглашалось наступление конца (такова была официальная позиция "Сторожевой башни"). А такие, как я, думали, что рано или поздно конец все же наступит и что сама дата не имеет большого значения. В любом случае, нельзя было допускать, чтобы подобные обстоятельства повредили репутации теократической организации иеговистов. Считалось, что лучше всего - предать это все забвению.
"Сторожевая башня" приняла самые решительные меры, чтобы избежать возможной критики или недоверия и чтобы еще больше усилить бдительность своих членов.
Новое объединение.
В 1976 году объединение, к которому я относился, разделилось и мне, как и нескольким десяткам других членов, пришлось перейти в объединение Энтревиас. Ситуация для меня оказалась трудной, поскольку нужно было расстаться с людьми, с которыми я совершал первые шаги в деле царства. Тем не менее я подчинился, не возразив ни слова, потому что таковы были правила в этой организации.
В то время я поступил в университет и не упускал ни малейшего случая говорить коллегам о конце существующей системы, но обстановка весьма мало благоприятствовала этому. В студенческой среде царило социальное и политическое возбуждение по поводу смерти генерала Франко.
Всего через несколько дней после смерти главы государства один из пресвитеров объединения Паломерас сказал, что он хочет, чтобы в стране все оставалось по-прежнему. Я сначала не понял его. Как же так, почему не желать перемен, когда сотни иеговистов находятся в тюрьмах за отказ от воинской службы? Разве не лучше, чтобы ситуация переменилась и чтобы с началом новой эпохи всем желающим было позволено исполнять альтернативную службу? Но ответы на эти вопросы, которые кипели тогда у меня в голове, я нашел лишь много лет спустя.
Зал собраний.
В общем 1976 год не принес значительных событий, кроме того, о котором я расскажу в следующей главе, но для меня, рьяного иеговиста, великим делом было открытие Зала собраний на улице Амандьер в Мадриде.
Новый Зал для собраний был одним из наилучших дел, организованных "Сторожевой башней". Она распорядилась приобрести помещение, где объединения могли бы собираться по очереди один раз в неделю. Это позволяло основательнее наставлять членов и, самое главное, открывало возможность более широкой распродажи литературы, папок, тетрадей, авторучек и других вещей, производимых "Сторожевой башней".
Получив распоряжение, объединения не могли исполнить его, потому что не располагали достаточными средствами, и тогда "Сторожевая башня" согласилась предоставить им десятипроцентный заем.
Трудно себе представить более выгодное дельце: "Сторожевая башня" получила свои деньги с прибылью и, сверх того, стала владелицей этого зала. Незачем добавлять, что мы приняли все это, ни в чем не заподозрив общество, жертвами которого были и чьи фонды составлялись из наших же пожертвований. "Сторожевая башня" применила тот же прием, что и с литературой, но на этот раз речь шла о прекрасном здании, стоившем миллионы песет. И это всего лишь несколько месяцев спустя после неудачно назначенной даты конца света...
В предыдущей главе я сказал, что 1976 год не был для меня чем-то исключительным, кроме одного события, которое оказалось весьма важным в моей духовной жизни и заслуживает отдельной главы.
Неожиданный призыв.
В начале года мне позвонил Рауль, один из активистов Энтревиас, и спросил, не смогу ли я пойти с ним в один дом. Дело в том, что, проповедуя по домам, он повстречался с дамой, которая во время беседы позвонила знакомому раввину, и тот сказал Раулю, что его Библия искажена. Я был единственным среди знакомых Рауля, кто разбирался в древнееврейском языке, и он нуждался в моей помощи. Я не мог твердо пообещать ему и спросил, где можно встретиться с ним в случае, если смогу пойти. Причиной моей неуверенности были занятия в университете, которые нужно было пропустить, чтобы пойти с Раулем. Однако мне не понадобилось долго размышлять, чтобы прийти к выводу, что я могу без зазрения совести пропустить урок и поприсутствовать на этой встрече.
Рауль позвонил Хосе, старейшине из Паломерас, который пользовался репутацией имеющего кое-какое представление о древнееврейском языке.
Мы пошли вчетвером: Рауль, Хосе, Дженни и я. Не знаю, сколько народу я ожидал там встретить, но был весьма разочарован, увидев в маленькой гостиной хозяйку дома и какого-то господина, сидящего на софе. Еще больше удивило меня то, что единственным "снаряжением" нашего соперника была Библия, к тому же на испанском языке. Наши портфели были переполнены книгами, статьями, и все это создавало впечатление, будто четыре великана изготовились к бою с карликом.
Первая обсуждаемая тема запомнилась мне очень плохо. Речь шла об ангелах, и это меня разочаровало, потому что я не видел возможности поставить этого человека на место и достаточно высмеять, чтобы дискредитировать.
Сама тема абсолютно ничего для меня не значила, потому что я считал себя нашедшим истину. Меня интересовала только хозяйка дома. Если мы приобретем ее для организации, мы выиграем, в противном случае - наш труд окажется тщетным. И поскольку гость нашей хозяйки был уважаемым ею раввином, то для ее приобретения нам нужно было смутить и его.
Для этого применялись разнообразные методы. Порой мы притворялись оскорбленными и упрекали собеседника в том, что он нападает на нашу организацию вместо того, чтобы заглянуть в Библию. Мы-то не нападаем на его синагогу! ("Сторожевая башня" и "Пробудитесь!" справляются с этим сами.)
В других случаях мы избегали дискуссий о Библии или решительно откладывали ее в сторону, говоря при этом, что самое главное - разобраться, на чем основаны наши религиозные организации.
Иногда мы спорили только по поводу какого-то конкретного вопроса, и в случае поражения всегда оставалась ссылка на то, что есть еще много тем, о которых можно было бы поговорить. А бывало, напротив, долго спорили о многом, а потом вдруг заявляли, что отвлекаемся, и лучше было бы поговорить на какую-то конкретную тему.
Следует отметить, что мы прибегали к таким приемам бессознательно. "Сторожевая башня" вдолбила нам в голову эти приемы столь основательно, что мы только так и действовали с уверенностью, что главное при всякой встрече - смутить и запутать собеседника, а не найти истину. (Да и зачем ее искать, если мы ее уже нашли!)
Первая тема не принесла нам удачи. Напротив, раввину удалось вывести из боя нашего Хосе. Когда его три или четыре неудачных аргумента были опровергнуты, он, разозлившись, решил уйти через двадцать минут после начала беседы. Я удивился, увидев разгневанного и кричащего старейшину, который оставлял беседу в самом начале. А дело было в том, что ему уже случалось встречать людей, которых он не сумел убедить по методу "Сторожевой башни", и этот опыт подсказывал ему, что у нас нет шанса на победу. Дженни, Рауль и я сохраняли уверенность (я - абсолютную), что одолеть этого человека - всего только вопрос времени.
Первое поражение.
Когда Хосе ушел, мы приступили к более интересной теме: является ли Христос Мессией?
Мы задали пастору этот вопрос с радостью охотника, который видит добычу, простодушно направляющуюся к скрытой ловушке.
- Считаете ли Вы, что Мессия ещё не пришел?
- Вне всякого сомнения, что нет, - отвечал он. Я улыбнулся:
- Считаете ли Вы, что обещанный Мессия должен происходить из рода царя Давида? – продолжал я, довольный ловушкой, в которую я его тянул. - Конечно – невозмутимо отвечал он.
-Но ведь Иисус был последним потомком царя Давида царя Давида, в дни которого была родословная летопись, свидетельствующая о его причастности к роду Давида. А вместе с разрушенным и сожженным архивом иерусалимского Храма, сгорели все свидетельства родословных. Стало быть – победоносно заключил я – сегодня нет человека, который мог бы претендовать на родство с царской династией.
Я снова засмеялся, убежденный, что мой аргумент разрушил его притязания.
- Да, - сказал раввин, - аргумент хорош, но неужели вам не известно, что аналогичные летописи велись не только в Храме?
Я замер, не зная, куда клонит этот человек. Что за ловушку он мне готовит? Не окажемся ли мы его жертвами? Несомненно, сатана весьма коварен.
Вопрос казался до того глупым, что, по-моему, не стоило и отвечать на него. Разумеется, никому никогда не приходилось слышать о дополнительных экземплярах родословных!
Не дрогнув ни одним мускулом на лице, раввин поведал нам, что каждая родовитая семья вела самостоятельную летопись, дабы сохранять чистоту рода. Свои слова он подкрепил примером восточных евреев, которые ведут продолжения этим записям, регистрируя в них каждый брак.
Вот так! Чувствуя накатывающееся напряжение, я должен был признать, что до этого я не додумался.
- Более того, - не унимался раввин – даже за неимением подобных летописей, вычислить потомка Давида не составило бы труда. Евреи всех поколений, всем сердцем ожидающие праведного Мессию сына Давида, где бы ни жили, ревностно берегли честь царской семьи, и воспитывали своих детей в сознании, что некая семья является потомственной. Так неудивительно, что царская родословная имела свидетелей в лице евреев всего местечка, города и страны проживания.
Аргумент оказался неопровержимым, а мы, выглядели в своих глазах наивными фанатиками невысокого полета. Меня лично, считавшего себя за интеллектуала, это задело. Это было настолько ясно, и тема исчерпана, что наше обсуждение приняло совершенно другое направление. Мы с Раулем попытались изменить тему. Нам нужно было нанести хороший удар, чтобы уравновесить полученный.
Далее мы обсуждали девятую главу Даниила, где подробно указанно время пришествия Мессии. Однако раввин и тут разбил вдребезги нашу теорию, не оставляя надежды защитить подход "Сторожевая башни". Оказалось, что дата начала отсчета пришествия Мессии согласно "Сторожевой башне", вообще не обоснованна, что ставило под вопрос соотношение этого вопроса к Иисусу вообще.
Дискуссия о Слове Божьем не может быть выиграна по очкам подобно боксерскому поединку. Истина остается истиной, несмотря на то, что о ней говорят. Если церковь или религиозная организация, к которой я принадлежу, проповедует какое-либо ложное учение, она остается в заблуждении, даже если проповедует наряду с этим и какое-либо истинное учение. Лжец остается лжецом, даже если он не убийца, и тот факт, что он никого не убил, не освобождает его от лжи. Но мы были слепы и не видели столь очевидную истину.
Вдруг мне пришла еще одна обнадеживающая мысль, и я выпалил:
- Не секрет, что Йегова оставергнул еврейский народ за его грехи. Ведь так Он говорит через пророка Иеремию: "Не такой завет, какой Я заключил с отцами их в то время, когда взял их за руку, чтобы вывести их из земли Египетской потому что не пребыли в том завете Моем, и Я ПРЕНЕБРЁГ ИМИ, говорит Господь". (Йеремия, 31:32). Поэтому, Он заключил с последователями Мессии другой, Новый завет, о котором повествует там же! – цитировал я по памяти.
- Да, так звучит этот стих из Иеремии, цитированный Новым Заветом. Однако, обращали ли Вы внимание, что в оригинале, в книге Йеремии, этот стих содержит совершенно противоположный смысл?
Нехотя перелистывая Библию, я пытался восстановить в памяти данный стих в оригинале, однако мне не помнилось, чтобы цитированный стих чем либо отличался от оригинала. Я нашел нужное место и медленно прочитал: "…потому что не пребыли в том завете Моем, А Я ОСТАВАЛСЯ В СОЮЗЕ С НИМИ, говорит Господь", то есть, не смотря на их греховность, Бог предпочел продолжать состоять с ними в союзе… Боже мой, что за наваждение?
Я приготовился нанести более серьезный удар и, достав из портфеля Новый Завет на греческом, решил прочитать по-гречески все тексты, упомянутые раввином, и выявить таким образом все, не соответствующее оригиналу. Но в этот момент Рауль бросил свою последнюю бомбу:
- Евреи уверенны, что в 53-ей главе Исайи, под описанием "страждующего раба" имеется ввиду еврейский народ, в то время как пророк ясно описывает страдания Мессии – начал было Рауль, однако раввин вежливым жестом выразил несогласие, и выждав паузу объяснил:
- В данной главе действительно говорится о Мессии, который принимает на себя грехи народа дабы ускорить его духовное освобождение. Описываемый Мессия страдает испытывая болезнь, и, уже готов умереть, не умирает, так как Всевышний ценя его преданность избавляет его от болезни, продлевает его дни, дает ему потомство и преуспевание во власти – диктовал раввин, и под конец добавил – Кстати, я не понимаю, почему ваш перевод Библии допускает грубейшую ошибку, приписывая Мессии казнь? (стих 8) Ведь перевод ивритского "нега ламо" – есть "был поражаем", в течении определенного времени, продолжительно, а ни как не "потерпел казнь"! Это что, умышленная фальсификация?.."
До сих пор я читал, не отрывая глаз от книги, но теперь, подняв голову, заметил, что Рауль устремил на меня взор, ожидая помощи, а Дженни забилась в угол, покраснев и опустив голову.
В это мгновение я понял, что мы проиграли и самое лучшее теперь - разойтись, пока наше поражение не превратилось в непоправимую катастрофу. Мы могли сослаться на усталость после двухчасовой беседы и уйти со словами: "Мы вас уважаем, уважайте и вы нас". Мы не пользовались этой фразой, если одерживали в споре верх, но в подобной ситуации она позволяла нам выйти из положения хоть с какой-то выгодой. Мы могли бы через несколько дней снова посетить эту даму, попробовать убедить ее лично, без раввина. Притом мы могли бы лучше подготовиться. Но раввин перетянул "канат" на свою сторону, и беседа перешла в допрос.
- Считаете ли и вы Иисуса Богом?
- Нет, он всего лишь Его сын.
- Разве Вы не знаете, что он называл себя самим Богом? – не ожидая нашей реакции раввин поднес к нам книгу - не хотите ли посмотреть, что говорит он в 13 стихе 22-ой главы Откровения?
Позже мне говорили, что пастор попросил меня прочитать и греческий текст, но я молчал. Не могу утверждать, так ли это было на самом деле, но вполне возможно, потому что в указанном месте Иисус говорил: "Я семь Альфа и Омега, начало и конец, первый и последний".
- Как видите, согласно вашему общеприемлемому Новому Завету, Иисус являлся Богом,- продолжил раввин, у которого уже были все шансы на победу – в то время как Библия учит, что есть только один Бог. Прочитайте 6 стих 44 главы книги пророка Исайи.
И я прочитал в своей Библии: "Так говорит Иегова, Царь Израиля и Искупитель его, Иегова воинств: Я первый и Я последний, И КРОМЕ МЕНЯ НЕТ БОГА".
- Итак, согласно Библии, других богов нет, не так ли? - продолжал раввин.
- Есть Бог в абсолютном смысле, так сказать, с большой буквы, но богов с маленькой буквы - множество,- отвечал я с еле сдерживаемым раздражением.
- Вы хотите сказать, богов сотворенных?
- Да. Христос и дьявол были сотворены, и они оба боги.
- Это означает, что они появились после Иеговы, не так ли?
- Именно так, - отвечал я. - Иегова сотворил Сына, а Сын сотворил все прочие существа, и некоторые из этих существ являются богами.
Раввин наклонил голову:
- Не хотите ли прочитать еще Исайи 43:10? "А Мои свидетели, говорит Иегова, вы и раб Мой, которого Я избрал, чтобы вы знали и верили Мне, и разумели, что это Я: прежде Меня не было Бога, И ПОСЛЕ МЕНЯ НЕ БУДЕТ".
- Вы понимаете, что говорит Исайя? - спросил раввин.- Не было другого Бога и не будет.
- Извините, но я очень тороплюсь... - ответил я, испытывая одно желание - сбежать как можно быстрее.
На этот раз раввин не смог сдержать улыбки.
Год противоречий
Не помню, как мне удалось завершить эту бедственную встречу, но хорошо помню, что Рауль упрямо продолжал беседу, в то время как мы с Дженни пытались достичь дверей. Наше положение от речей Рауля все больше ухудшалось. Я недоумевал, как можно быть активистом и вместе с тем таким глупцом.
Выйдя наконец на улицу, я с большим наслаждением подставил пылающее лицо свежему ветру. Нет, в доме не было слишком жарко, но я ощущал стыд и неуверенность в себе после прошедшей дискуссия. Последний вопрос еще больше смутил меня и увеличил мою неловкость.
Уходя, мы торопливо собирали разложенные на столе книги. Они буквально покрывали стол. Здесь была книга "Убедитесь сами во всем", Библии "Нового мира", еще один перевод Библии, который мы достали, чтобы произвести впечатление на собеседников, а также Новый Завет на греческом, несколько экземпляров "Сторожевой башни" и прочее. На этом же столе, как бы в противовес всей нашей литературе, лежала потрепанная Библия раввина. Позже, размышляя обо всем, что произошло, я спрашивал себя, не находилась ли она на этом столе как символ его победы?
Выйдя на улицу, ни Дженни, ни я не испытывали и малейшего желания разговаривать. Мы даже избегали смотреть друг на друга.
Когда мы наконец разошлись каждый в свою сторону, мысли о нашем поражении с большей силой нахлынули на меня. Несомненно, общество "Сторожевая башня" - Божья организация на земле, и у него есть ответы на все эти вопросы, надо только отыскать их. Но где?
На следующий день я составил краткий отчет о всем происшедшем. Сожалею, что не сохранил его! Я писал не о радости, что мне открылась истина, а о своей ярости. Меня мучили двоякие мысли: либо "Сторожевая башня" не является теократической организацией Бога Иеговы, либо мы недостаточно сильны, чтобы бороться против таких агентов дьявола, как этот раввин.
Добрые решения.
Если поражение случилось по моей вине, (а похоже, что так оно и было), то единственное, что я мог сделать,- это исправиться и еще больше трудиться для "Сторожевой башни". Мне нужно было больше проповедовать, больше учиться, с большим вниманием читать издания "Верного и благоразумного раба", мне нужно было, наконец, креститься...
Я посвятил целый год своему духовному совершенствованию. Если у меня и возникали сомнения в том, чему учила "Сторожевая башня" об Иисусе Христе, то я относился к ним, как к искушениям дьявола. Ведь сатана стремился отделить меня от общества Божьего, в то время как конец был ближе, чем когда-либо.
Я осуществил все свои решения без исключения. Прежде всего - крестился. И в этом не было ничего удивительного, потому что я долгое время уже проповедовал по домам, и когда стал претендовать на должность проповедника, мне ее предоставили всего через несколько дней.
В то же время в школе иностранных языков я познакомился с нигерийцами, изучающими испанский (я занимался русским), и с некоторыми из них начал изучать книгу "Истина, которая приводит в жизнь вечную". Затем я решил пойти еще дальше. С помощью других иеговистов я достал адреса священников, которые писали что-либо о "свидетелях", и написал им с целью вызвать дискуссию, из которой надеялся выйти победителем (как оно на самом деле и случилось).
Неприятное ощущение от бурной встречи с пастором исчезло так же быстро, как тает снег под солнцем.
Историческое исследование.
В своем усердии я сделал еще один шаг. Иеговисты в основном совершенно не знают собственной истории, за исключением имен своих президентов и нескольких благочестивых случаев. По-моему, это заслуживало сожаления, так как они лишали себя возможности видеть, как Бог Иегова действует по отношению к Своему народу в этот последний век, столь важный благодаря приближающемуся концу.
Итак, я решил вникнуть в публикации прежних лет и рассказать обо всем членам своего объединения.
Отсюда вытекала необходимость в новых жертвах, слишком для меня больших. С утра я шел в университет, во второй половине дня продолжал занятия в школе иностранных языков, затем выкраивал время для проповеди по домам, стараясь "отработать" требуемое количество часов. Еще я поддерживал обширную переписку со священниками (теоретически - чтобы убедить их, а практически - чтобы убедиться самому), проводил занятия по книге "Истина, которая приводит в жизнь вечную", и все это в возрасте восемнадцати лет.
Если учесть при этом, что с детства я не отличался особо крепким здоровьем, то не могу объяснить, каким образом мне удалось не заболеть.
При всем этом я решил еще читать старые издания "Сторожевой башни". Достать их оказалось не так-то просто, потому что редко кто из "свидетелей Иеговы" состоял в этой организации более пяти или шести лет. Но я нашел одного пресвитера, который обладал томами двадцатилетней давности, и решил воспользоваться этим материалом.
Пресвитер Феликс, одолживший мне множество книг, предупредил меня, что в течение ряда лет некоторые учения изменились, в связи с тем, что общество "Сторожевая башня" "получило больше света". Я и раньше слышал об этом, но плохо представлял себе, что произошло конкретно. Итак, теперь мне предоставлялся случай все проверить.
Трудно определить, сколько недель провел я за изучением старых публикаций, но считаю своим долгом отметить несколько пунктов, привлекших мое внимание. Попытаюсь воспроизвести их, сознавая, насколько это далеко от исчерпывающего отчета о всех моих трудах.
1. Верующие прежних времен должны были воскреснуть в 1925 г.
В прошлом иеговисты поддерживали это пророчество, тогда как в 1976 г. они (разумеется) этого больше не делали. Об этом говорила книга "Свидетели Иеговы в Божьих предначертаниях":
"В течение долгого времени "Сторожевая башня" придерживалась той точки зрения, что верующие люди прежних времен - Авраам, Давид и другие - должны были воскреснуть из мертвых и принять участие в битве Армагеддона, а также в организации "свидетелей Иеговы" в настоящее время". Эта книга была изъята из обращения много лет назад.
2. В небо должно войти великое множество людей.
"Свидетели Иеговы" утверждают, что в небо войдут только 144 000 человек, тогда как великое множество людей останется на земле в воссозданном раю. Однако в книге "Свидетели Иеговы в Божьих предначертаниях" можно было прочесть:
"В течение долгого времени "Сторожевая башня" писала и возвещала, что в конце концов еще одна группа людей войдет в благоволение Божье и также примет благословение духовной жизни на небе, но на более низком уровне, чем те, кто наследовали Христу".
Эта группа, как там говорилось, и должна была составить то великое множество людей, о которых упоминается в Откровении 7:9.
3. Только 144 000 должны быть крещены.
В одном из номеров "Сторожевой башни" за 1965 год можно было прочитать:
"Вплоть до 1934 г. "свидетели Иеговы" полагали, что решение посвятить себя Богу относится лишь к тем, кому удалось сделаться чадом Божьим и получить надежду попасть на небо". В тот год в журнале было ясно сказано, что посвящать себя исполнению воли Божьей подобает и другим членам организации, подтверждая это крещением посредством окропления.
4. Библейская хронология была изменена.
Один из номеров "Сторожевой башни" за 1970 г. говорил: "Прежде, в 1925 г., библейское измерение времени считалось еще правильным. Но теперь хронология пересмотрена..."
5. Время сотворения Адама указывалось по-разному.
В книге "О новом небе и новой земле" говорилось, что Адам был сотворен в 4025 году до Рождества Христова, а в книге "Он пал, великий Вавилон" указывался 4026 год. Это можно было бы счесть маловажным, но, поскольку время наступления конца высчитывалось от сотворения Адама, эта дата приобретала особое значение.
Таковы были главные вопросы, которые я отметил. Помнится, я нашел более тридцати изменений, относившихся к толкованию Апокалипсиса, а также говорящих о конце.
Несомненно, основы учения "свидетелей Иеговы" испытывали постоянные изменения, которые влияли на хронологию и, следовательно, на дату наступления конца.
Ответы Феликса.
Все эти вопросы я обсуждал с Феликсом, и его ответ мне показался удовлетворительным. Общество "Сторожевой башни" непрестанно ищет истину. В этом его отличие от религий "великого Вавилона", приверженных к старым догмам, которых они не пересматривают, чтобы избавиться от небиблейских элементов. "Башня стражи", напротив, проявляла похвальную честность. Допустив ошибку, она смиренно признавалась в этом. Само собой разумеется, Феликс настаивал на том, чтобы я признал, что ни одно из предсказаний о конце света не было ложным. Никто никогда не возвещал ничего подобного, хотя постоянно и настойчиво говорилось о том, что мы живем в последнее время и рост преступлений и несправедливости в мире подтверждает это.
Все, что я поведал Феликсу, по его мнению, практически не имело никакого значения для нас как для "свидетелей Иеговы". Правда, некоторые иеговисты считали, что патриархи воскреснут в 1925 г., но, несомненно, это не было точкой зрения "Сторожевой башни". Что касается великого множества, которому предстояло не войти в небо, Феликс сказал, что сегодня мы стали "лучше понимать этот вопрос". Вне всякого сомнения, они останутся на земле. Наконец, хронологические изменения или разные даты сотворения Адама лишены особого значения. И в самом деле, что может означать отклонение в несколько месяцев, в один или два года? И что такая отсрочка может значить для жизни человека? Тем более, что конец так близок...
Я проглотил его слова все до одного. Как я мог сомневаться в "Сторожевой башне"? Посредством своих публикаций она доставляла нам самую лучшую, свежую пищу. Мы все увереннее приближаемся к концу, а у меня какие-то сомнения!
В то время мой отец заболел и попал в больницу. Поначалу мы думали, что у него лейкемия (к счастью, это оказалось не так). Многие пресвитеры объединения с сожалением говорили, что проживи он еще несколько месяцев - увидел бы конец существующей системы. Я слепо верил им и молился о том, чтобы отец дожил до пришествия нового порядка. Мне не приходило на мысль, что те, кто ошиблись однажды, могли ошибиться еще.
1976 год оказался примечательным еще и потому, что многие покинули "Общество свидетелей Иеговы". В противоположность мне, они не только сомневались, что конец близок, но вообще не верили, что он когда-то наступит. Они считали все это обманом, приманкой для простодушных и жалели о том, что потеряли время на пустяки, не имевшие ни цены, ни смысла.
Общество "Сторожевая башня" отреагировало на потерю своих членов страшным ужесточением контроля. Все беседы, поступки и поведение подлежали строгой цензуре. Близость конца теперь путала. Это была уже не надежда на рай, а ужас при мысли оказаться вдали от Бога, когда Он повергнет все человечество в Армагеддоне. Следовало больше беспокоиться о том, чтобы не оказаться поверженным, нежели о том, чтобы обрести спасение.
Равным образом исчезла отвага выходить на проповедь, и люди довольствовались тем, что выходили всего раз в месяц, лишь бы получить возможность отчитаться и избежать порицания за полную бездеятельность. Многие проповедовали от двух до четырех часов в месяц.
Тогда общество "Сторожевая башня" установило хитроумную систему удвоения часов. Вышло постановление составлять отчеты не раз в месяц, а раз в две недели. Следовательно, тот, кто хотел избежать упреков со стороны пресвитеров, должен был выходить на проповедь хотя бы два раза в месяц, тогда как до сих пор делал это только один раз. И если "свидетели" работали до этого от двух до четырех часов в месяц, теперь это число автоматически увеличивалось до четырех-восьми часов. Таким образом, в годовом отчете за 1976 г. убыль членов была не слишком заметна, так как общее число часов, посвященных свидетельству, осталось прежним. Вот дополнительное свидетельство того, как "Сторожевая башня" умела манипулировать цифрами.
Хуан-Антонио уходит.
Именно в это время мой лучший друг покинул организацию. Этот факт, разумеется, не имел исторического значения, потому что всякий раз, когда не исполнялось пророчество о конце света, тысячи членов покидали "Сторожевую башню". И все же его уход был прекрасной иллюстрацией царящей в то время обстановки террора и контроля.
Мой друг Хуан-Антонио был членом "Общества свидетелей Иеговы" с детства. Его мать, вдова, и один из его братьев также были иеговистами. Хуан-Антонио вынужден был рано начать работать, но, к счастью, у него сохранился интерес к знаниям и желание учиться. В нашем собран
.bmp)